Режиссер Гаспар Ноэ — о фильме «Экстаз», возбуждении, танцах, мате и Звягинцеве

Режиссер Гаспар Ноэ — о фильме «Экстаз», возбуждении, танцах, мате и Звягинцеве

Фотография: Julien Hekimian / GettyImages.ru

11 октября выходит новый фильм Гаспара Ноэ «Экстаз», о котором «Афиша Daily» писала с Каннского кинофестиваля. Мы позвонили Ноэ в Париж, чтобы узнать о том, как он формирует у зрителя наркотическое ощущение, и в курсе ли он, что означает русское матерное слово, звучащее в фильме.

— Во время просмотра «Экстаза» ощущается что-то физическое, как будто на зрителя действует какой-нибудь эйфоретик: было так хорошо, что даже плохо. Немели руки, тряслись колени, в голове звенело, а еще покалывало в кончиках пальцев. Скажите, это со мной что-то не так, или вам еще кто-нибудь что-нибудь такое рассказывал?

— Я думаю, разные ощущения приходят во второй половине, потому что камера движется, движется и больше не останавливается. На тебя давит музыка, на тебя давит осознание, что больше нет ни одной монтажной склейки, и еще — что ситуация становится все гуще и гуще.

Вот что странно с этим фильмом: дети возраста где-нибудь 15–18 лет считают, что этот фильм смешной и приятный. Людей 35–40 лет и старше этот фильм нервирует. Он напоминает им обо всех дурных ситуациях, связанных с водкой или еще с чем-то, после которых они забывали, что происходило, когда они портили с кем-то отношения, оскорбляли кого-то, или, наоборот, их оскорбляли. У людей, у которых было клубное прошлое, или у бывших алкоголиков, всегда бывали такие ситуации, когда все выходит из-под контроля. И ты жалеешь о произошедшем, но у тебя даже пожалеть нормально не получается, потому что ты не помнишь всех деталей. Поэтому фильм кажется более взрослым людям очень депрессивным, меланхоличным и трагичным. Зато дети такие: «О, мне нравится!». Для них это будет очередной хоррор про зомби.

— Мне кажется, для детей любой фильм — это комедия.

— Да, когда ты ребенок, тебе нравится смотреть фильмы про зомби или каннибалов, потому что это просто шутка.

Трейлер «Экстаза»

— Кажется, что «Экстаз» — это во многом антитеза к вашему же фильму «Вход в пустоту». Там мы видели фактически только трип главного героя и почти ничего настоящего, а вот в «Экстазе» мы видим исключительно внешне проявляемые эффекты передозировки ЛСД, но не галлюцинации героев. Подразумевали ли вы эту антитезу?

— Между этими фильмами действительно большая разница. Во «Входе в пустоту» все снято будто бы издали — мы очень далеко от героев, мы не можем увидеть их лица, и сам фильм холоднее, сдержаннее, концептуальнее.

Мой друг, которому нравятся оба фильма, сказал мне вчера, что во «Входе в пустоту» видно, что какой-то режиссер за кадром очень хотел показать некие иллюзии, галлюцинации героя. А вот в «Экстазе» ты забываешь, что за камерой кто-то стоит, тебя это вообще не волнует. Я придал камере полет, неважно, как она снимает, ручная ли она или на штативе стоит. В данном случае вы никогда не скажете, что где-то там существует режиссер. Я на это надеюсь, во всяком случае.

— Для меня «Экстаз» — фильм даже более эротичный, чем «Любовь», несмотря даже на то, что в «Экстазе» вы весь секс спрятали или показываете не с того угла. Почему вы сделали свой новый фильм менее откровенным, чем он мог бы быть?

— Хм, я не согласен. Что же вы могли здесь найти сексуального… Допустим, вы гетеросексуал, и иногда, согласитесь, это раздражает, когда ты видишь на экране девушку, которая тебя привлекает, а ее по сюжету влечет какой-то парень, и он уже рядом с ней с членом наружу. И ты ревнуешь ее, есть в этом что-то некомфортное.

В случае «Экстаза» девушки, которые здесь танцуют, они такие сексуальные — вот в начале части можно возбудиться, глядя на их танец. Но, кстати, вторая половина фильма вообще не сексуальная. Они так сильно сходят с ума, что я не уверен, что они бы освоили какое-либо соитие. Их разум летает так далеко от реальности, что они, может, еще могут разговаривать о чем-то сексуальном, но они больше тяготеют к тому, чтобы снимать свою одежду, бегать и орать. Я вот знаю, что лично меня заводит: когда я хожу в ночные клубы и вижу девушек в мини-юбках или в трусах, сексуально танцующих. Вот это круто. Кстати, в фильме большая часть девушек — француженки. Но там есть и одна русская девушка, ее зовут Шарлин Темпл. Вот про нее мне очень многие сказали: «Кто это, кто это, она моя любимая!».

Режиссер Гаспар Ноэ — о фильме «Экстаз», возбуждении, танцах, мате и Звягинцеве

— Есть один чрезвычайно важный момент в фильме «Экстаз», в том числе для российской аудитории, когда Шарлин идет по коридору и во все горло орет по-русски: «…». Вы, кстати, знаете, что означает это слово?

— Нет, она импровизировала. Вообще не знаю, что она сказала.

— О, вы не знаете? Могу вам примерно перевести. У этого слова есть несколько значений. Во-первых, это такое состояние крушения всех надежд на что-то хорошее. Кроме того, «…» — это нечто неописуемое, к чему даже слов не подобрать. Так что можно быть уверенным, что то, что она видела в своих галлюцинациях, — это был самый настоящий «…».

— Интересно. На самом деле все диалоги и реплики в фильме сымпровизированы. Я мог описывать им какие-то ситуации, мы их обсуждали — и затем мы снимали много-много дублей.

Я ни разу не отрепетировал с ними ни одной сцены, потому что весь сценарий помещался на одну страницу.

2
ПОДЕЛИТЬСЯ

Мы просто снимали весь фильм в хронологическом порядке. Но я просто попросил актеров сделать все, на что они способны, доверился им. И хотя ни одна сцена не была описана буквально, они все сняты примерно так, как я их и придумывал.

— Ок, этот вопрос не об «Экстазе», но я давно мечтал его задать. У меня есть теория о том, почему у вас финальные титры часто расположены в самом начале фильма. Теория состоит в том, что так вы намекаете зрителю, что время в ваших фильмах всегда двигается нелинейно, как это было в «Необратимости», где весь сюжет движется от финала к началу. Прав ли я?

— Вы знаете, время — оно такое: когда ты проживаешь его, ты не можешь его ухватить. Время крадет у тебя все твое время. Вот, например, этот самый момент, когда мы с вами говорим: через секунду я все еще буду в этой же комнате, но это уже будет что-то другое. Мы никогда не живем в настоящем.

Но при этом человеческая память, наш сейф, наш черный ящик — это же совсем не линейная штука. Там перемешаны наши свободные интерпретации прошлого, мечты, сны, страхи, желания. Вот, например, ты вспоминаешь о чем-то, что произошло месяц назад, и у тебя будто в голове есть такое краткое описание произошедшего. Но очень часто это описание неверное — ты же добавил в него какие-то свои эмоции, что-то переписал, перекрасил. Нет же у тебя в голове камеры, чтобы все заснять. Даже если ты говоришь: вот, это правда — то ты все равно перепридумываешь, переписываешь эту правду. От этого мне немного грустно. Так что очень странно в данных условиях придумывать и рассказывать линейные истории, когда наша же память работает совсем не так.

В этом фильме есть одна сцена, которая расположена не в хронологическом порядке. Здесь эпилог открывает картину: мы видим девочку, умирающую в снегу. Но мне показалось, что это было бы очень сильно, если я ее поставлю в начало, чтобы мы сразу узнали, что что-то пошло не так.

— Хорошо, а титры-то почему сразу в начале?

— Я считаю, что самая скучная часть любого фильма — это как раз титры. Я лучше закончу фильм на самом пике и безо всякого эпилога. Поэтому я и ставлю в начало эти титры, так нужные юристам. Но я их ненавижу. Мне нравятся фильмы 1940–60-х годов, которые заканчиваются просто словом «Конец».

— Я слышал, что вы любите режиссера Андрея Звягинцева. В прошлом году мы с ним разговаривали о его фильме «Нелюбовь», и он выдвинул такую гипотезу: мол, ваш фильм «Любовь» — это такой ответ фильму «Любовь» Ханеке. Он изобразил вас, мол: «Он думает, что вот это — любовь? Нет, вот что такое настоящая любовь». И он двумя ладонями показал женскую грудь. Спорили ли вы в самом деле с Ханеке?

— Забавно. Вот фильм Ханеке «Любовь» меня очень тронул. Примерно тогда, когда он вышел, моя мать умирала в Аргентине, похожая ситуация. И я думаю, что это кино — оно как раз очень, очень о любви, о том, что человек может сделать во имя любви.

Как раз во время фильма Ханеке я просто выл, я не думаю, что когда-нибудь плакал так, как плакал на этой картине.

ПОДЕЛИТЬСЯ

Фильм Ханеке же назывался по-французски «Amour». А у меня в тот момент была идея картины, которая, собственно, вышла через два года, это и была «Любовь». И он фактически украл мое название, а ведь его фильм выходил по всему миру, и мне нужно было придумать другое. И я подумал, что назову фильм «Love». Знаете, love и amour — это же ведь два очень разных слова. Но, кстати, всего в одной стране, в Венгрии, они перевели мое название на французский, то есть у них вышло два фильма с одинаковым заглавием «Amour», хотя это, конечно, две очень разные картины.

Да, оба этих фильма говорят о страсти, о любви мужчины к женщине. И я люблю Ханеке, например, фон Триера, люблю Звягинцева. Мне неважно, что он говорил о моем фильме, но, конечно, когда режиссер, которым ты восхищаешься, которого уважаешь, тоже хорошо к тебе относится, это очень мило.

Режиссер Гаспар Ноэ — о фильме «Экстаз», возбуждении, танцах, мате и Звягинцеве

— Может, вы не знаете, но может случиться форс-мажор, и «Экстаз» не выйдет в российских кинотеатрах, потому что наше министерство культуры может запретить любое кино, какое захочет. Например, у вашего предыдущего фильма «Любовь» не было широкого проката, только спецпоказы. Это все из-за откровенных сцен. Может, хотите сказать что-нибудь вашим фанатам на случай, если фильм не выйдет?

— О, я просто не вижу смысла его запрещать, ведь даже если его не выпустят в кинопрокат, то у всех будет еще много способов его найти. Да, я делаю кино для больших экранов, но я и сам где-то две трети всех фильмов смотрю в интернете или на DVD, на VHS и так далее.

— Как вы повели себя, когда узнали, что критики восторженно приняли «Экстаз»? Наверняка вы были в полном замешательстве, вас же любят ругать.

— Я счастлив — в первую очередь потому, что многим фильм понравился. Это, конечно, очень глупо, что так все устроено, но если этот фильм будет хорошо продаваться, то у меня будут деньги на следующий. Но это не меняет сам фильм. Это как если бы ты дал жизнь ребенку, ты хочешь, чтобы он был разумен, здоров и счастлив. Сейчас фильм вырос, он управляет сам собой, он идет везде, и на него идут люди.

— Говорят, что в мире вас так не уж сильно любят, хотя вот в России вас все любят, это правда. А вот, например, в одном интервью вы говорили, что в Америке журналисты задают вам глупые вопросы, мол, плохо понимают, что вы имеете в виду. Какие страны понимают ваши фильмы, а какие — нет, как вам кажется?

— Я знаю, что, например, мои фильмы запрещены в исламских странах. Я также не думаю, что мои работы популярны в Китае или Индии. Но они везде популярны на Западе. Мне лично нравится жить во Франции. Еще города, в которых я могу жить, — Афины или Берлин. Но я не чувствую себя дома, например, в Лондоне. Мой отец живет в Аргентине, но я не чувствую себя дома и там.

Я заметил, что, помимо географического разрыва, существует конфликт поколений, из-за которого более молодой аудитории мои фильмы нравятся больше, чем другим. Потому что 15-летние дети, которые курят впервые, или те, кому 20 и кто переживает свою первую страсть, они чувствуют связь с персонажами моих фильмов. Поэтому неудивительно, что те, кому от 20 до 25, любят мои картины, потому что герои на экране похожи на них, они идентифицируют себя с ними. Кстати, например, в «Необратимости» очень много музыки. Но музыка, которая звучит в моих фильмах, больше привлекает людей, которые любят тусить.

Я бы сказал, что жизнь в моих фильмах — она как поток, где ты теряешь контроль над собой.

ПОДЕЛИТЬСЯ

— Решил задать этот вопрос напоследок, чтобы вы не сбежали в середине интервью. Бывали ли в ваших фильмах какие-то эпизоды, которые можно было бы назвать автобиографическими? Особенно интересно, конечно, про секс и про наркотики.

— Ну, я, например, бывал на вечеринках с пьяными людьми. Есть одна вещь, насчет биполярности — не в том смысле, что у меня биполярное расстройство, пусть даже если оно у меня есть. Я о другом. Очень страшно, когда ты отрываешься с друзьями — и они все очень милые. А в тот момент, когда они начинают пить, ты замечаешь, что они меняются и превращаются в монстров. На следующий день, в случае, когда бы ты сказал: боже, не хотел бы я этого всего видеть или не хотел бы я этого помнить. Вот почему в этом фильме все танцоры такие милые в начале и тем хуже, что они сходят с ума, переходят в какое-то другое измерение.

Фильм

Экстаз

  • Режисcер

    Гаспар Ноэ

  • В ролях

    София Бутелла,

    Ромен Гийермик,

    Сухейла Якуб,

    Смайл Кидди,

    Жизель Палмер

Материалы по теме:

Интернет сошел с ума из‑за штурма зоны 51. Что вообще происходит? ?
Ивент в фейсбуке про штурм военной базы в зоне 51, где американские военные якобы прячут инопланетян, захватил англоязычный интернет. ...
Трамп и Ким всех обманули: зачем была разыграна «внезапная» встреча
Переговоры продолжатся, но без обязательств...
Где искать купальники жизненных размеров? 11 марок отпускной одежды на любую фигуру
Многие марки одежды декларируют бодипозитивные взгляды. Когда доходит до дела, часто выясняется, что их размерная линейка заканчивается буквой L. Мы попросили автора телеграм-канала Make Your Style Наталью Янчеву собрать модные бренды, которые делают купальники самый разных размеров — на любой вкус и бюджет. Nettleʼs Tale Купальник Nettleʼs Tale The Deirdre, $115Топ Nettleʼs ...
Жена изрезала ножом актера «Физрука»
фото: kino-teatr.ru ...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Читайте ранее:
В самолет принца Гарри и Меган Маркл ударила молния

В самолет с принцем Гарри и Меган Маркл на борту ударила молния, сообщает Daily Mail.Уточняется,...

Опрос: более половины американцев готовы проголосовать за демократов

Перед промежуточными выборами кандидаты от Демократической партии пользуются у жителей США большей популярностью, чем республиканцы....

Закрыть
Яндекс.Метрика