Артемий Троицкий — о книге «Субкультура» и идейном потенциале российской молодежи

Артемий Троицкий — о книге «Субкультура» и идейном потенциале российской молодежи

Артемий Троицкий — о книге «Субкультура» и идейном потенциале российской молодежи

Фотография: Александр Мамаев/URA.RU/ТАСС

В издательстве «Белое яблоко» вышла книга «Субкультура» Артемия Троицкого — об истории сопротивления российской молодежи за последние два столетия. Николай Овчинников расспросил Троицкого о том, почему в книге нет блатной субкультуры и национал-большевиков и отчего рэп пока не может менять мир.

— У вас книга изначально на английском была. Как я знаю, началось все с ваших курсов в Великобритании. Что вы хотели рассказать про российские субкультуры зарубежной публике? Что вы хотели объяснить им?

— У этой книги длинная предыстория. Я уже по крайней мере 15 лет езжу с лекциями по американским и европейским университетам. Коронной темой у меня была, естественно, русская и советская рок-музыка. В какой‑то момент мне стало скучно ограничивать себя чисто музыкальными приключениями и захотелось поставить бунтарскую русскую музыку, коей являлся рок-н-ролл, в более широкий исторический контекст. Отсюда, собственно, и возникла идея сделать курс о молодежных субкультурах в российской истории. Вначале я прочел его в 2015 году в Кингс-колледже в Лондоне, потом уже в конце 2015 года в Миддлбери-колледж в Штатах. Англичане предложили на основании курса сделать книгу, что я и сделал с большим удовольствием. Я закончил ее весной 2017-го. Она вышла в Британии осенью того же года. Я очень рад, что «Белое яблоко» решило выпустить книгу на русском языке. Разумеется, для более позднего — с задержкой почти на два года — издания я кое‑что обновил, дописал. В общем, текст русского издания достаточно сильно отличается от английского оригинала.

— И все-таки — какой основной запрос у публики и какая цель были у вас при написании книги? Какой вы хотели показать Россию в этой книге для зарубежной аудитории?

— Запроса у публики не было. Идея этой книги целиком и полностью моя. Если говорить о цели, то я хотел показать, что в России помимо комсомольцев, большевиков и слегка известных за рубежом, например, декабристов была еще масса всего интересного. Мне самому было любопытно поковыряться в истории всевозможных формальных и официозных молодежных движений. Оказалось, что это весьма разнообразная картина. Я получал большое удовольствие, работая над этой книгой, изучая различную литературу и воспоминания.

Артемий Троицкий — о книге «Субкультура» и идейном потенциале российской молодежи

— Когда я рассказывал знакомым, в том числе историкам, о том, что книга охватывает период с начала XIX века, многие были удивлены. Потому что сложно применить понятие субкультуры к декабристам. Почему вы выбрали такой временной период?

— По нескольким причинам. Во-первых, такой книги до сих пор не было. Мне показалось интересным сделать первую книгу, которая поставила бы все эти движения и организации в один ряд. Никто до этого ничего подобного не делал. Скажем, имеются исследования о культуре Золотого века, или Серебряного, или о советском периоде. Но так вот, чтобы взять и проследить историю русского дендизма от Пушкина и Чаадаева через Серебряный век к стилягам, а потом к хипстерам и персонажам вроде Мамышева-Монро и «Кино», — такого не было.

Вторая причина — я действительно считаю, что имела место определенная преемственность между различными всплесками молодежной активности на протяжении двух веков. Очень часто история повторялась. Особенно это заметно по нынешним временам, когда в ходу понятия конца XIX века. Скажем, теория малых дел. Тогда после разгрома народнического движения, молодые и совестливые люди решили себя ей успокоить. То же самое происходит на протяжении 2010-х годов в России. Таких параллелей очень много. Я их стараюсь всегда отмечать.

— Но параллели — все-таки немного спекулятивная вещь.

— Я считаю, что в случае с теорией малых дел аналогия практически полная. С одной стороны, разгром демократического движения, с другой — Александр III и Путин делали ставку на реакционные и консервативные реформы в области гуманитарной и на достаточно прагматичные ходы в экономике. У Путина даже последнее не получается, но он бы это очень хотел. Эта обстановка моральной подавленности и атмосфера поражения 1890-х и 2010-х.

— Главу про беспризорников вы специально же написали для русской версии?

— Да. На целую главку о беспризорниках меня вдохновил Джон Сэвидж, чьих «Тинейджеров» «Белое яблоко» тоже выпустило. Когда он прочел английскую версию «Субкультуры», то сказал: жаль, что в книге нет ничего про беспризорников. Эта субкультура представлялась ему интересной и оригинальной. И я подумал: «Да, черт возьми. Наверное, английский дружок прав». И для российского и финского — книга недавно там тоже вышла, с Павленским на обложке, и пользуется там большим успехом — изданий я написал главку о беспризорниках. По-моему, она вполне органично туда легла. Я не написал о них ранее, потому что мне было непонятно куда их приткнуть. Они не относились ни к постреволюционным интеллектуальным субкультурам, ни, естественно, к комсомольцам или антисталинскому подполью.

— Логичным продолжением всему этому была бы блатная субкультура, но ее в книге нет. Почему?

— Есть две причины. Первая серьезная, вторая не очень.

Серьезная причина в том, что я не считаю блатную субкультуру имеющей специфические молодежные коннотации. Я в общем имею представление о блатной культуре, и это отнюдь не подростковая/молодежная субкультура. То, что касается молодежи и подростков, у меня есть и в главе о беспризорниках, и в главе о братках и новых русских в 1990-е годы, и в самом конце, где я написал маленький кусочек про загадочное движение «АУЕ».

Несерьезная причина заключается в том, что я ненавижу блатную культуру, я ненавижу уголовщину во всех ее проявлениях — от бандитизма до русского шансона. Мне было бы неприятно об этом писать.

— Вторая причина даже более понятна, потому что у вас в книге было про черносотенцев.

— Да, они были в английском издании. Из русского издания их удалили, я даже не помню, было ли это мое решение или «Белого яблока». Там я как раз писал, что черносотенцы — единственная история неформального или полуформального движения в России, которое явно не имело молодежной подоплеки. И даже напротив — в каком‑то смысле было антимолодежным.

— По книге складывается впечатление, что большая часть российских субкультур или вообще не ориентировалась на зарубежные аналоги или как‑то по-своему воспринимала их. Как стиляги, которые фантазировали о какой‑то своей Америке, а потом, когда случился Фестиваль молодежи и студентов, обнаружили, что все совсем не так, как они представляли.

— Мне как раз были наиболее интересны те субкультуры, движения мысли, которые выросли на российской почве и представляли собой какие‑то самостоятельные поиски. Разумеется можно было бы написать о всяких имитационных субкультурах — начиная от экзотических аниме, готов или эмо и заканчивая банальнейшими футбольными фанатами. Эти направления были мне наименее интересны, именно потому что на 95% они представляли собой чистое обезьянничество. Тем более это было бы неинтересно иностранным читателям. Книга изначально писалась для западной аудитории. Не было смысла писать о русских готах или любителях манга-комиксов, поскольку никаких оригинальных черт у них не было.

— Меня еще удивило, что вы мало уделяете внимание расцвету национализма и одновременно антифашизма на рубеже XX–XXI веков.

— Тут опять же мы сталкиваемся с проблемой недостаточной или отсутствующей молодежности. Если мы говорим о таких организациях, как «Русское национальное единство», то все лидеры этих организаций и подавляющее большинство их членов молодыми людьми отнюдь не были. Это были люди за тридцать-сорок. О неофашистах я кое‑что пишу. Про антифашистов можно было бы написать больше, но это движение в России стало продолжением панковского движения. А оно, опять же, укоренено в западном влиянии.

Группа «Кино», по мнению Троицкого, является одним из примеров дендизма по-русски

— Еще вы пишете, что «молодежи 1990-х годов нечего предъявить вечности». Очень хочется узнать почему.

— Я пытался вспомнить что‑то искренне интересное и запоминающееся из того, что было создано в 1990-е годы. И почти ничего не вспомнил. Если вы мне напомните какие‑то факты художественной жизни 1990-х годов, которые оставили глубокий след, я постараюсь это все запомнить и для следующего издания книги со ссылкой на Николая Овчинникова это все упомянуть.

— Вы вспоминаете того же Мамышева-Монро, Пелевина, но совсем не упоминаете богатую музыкальную культуру, которая упоминалась в тех же «Песнях в пустоту». Она совершенно отшельническая и аутсайдерская, но из нее именно вызрело то, что современные подростки слушают и то, что является для них и частью стиля жизни, и понимания мира. И, в конце концов, стилистически и эстетически 1990-е сейчас переживают бум. Вы об этом и в книге пишете.

— Я просматривал по диагонали «Песни в пустоту» и знал почти все эти группы, кроме «Соломенных енотов», которых, на самом деле, не было просто. Что касается «Химеры», «Собак табака» и так далее, я их хорошо знал, некоторые из них мне нравились, но, на мой взгляд, это не что‑то такое, о чем надо писать в исторических книжках. Я не могу сравнить ни ценность, ни влияние этих аутсайдерских и абсолютно безвестных групп 1990-х годов с ценностью и влиянием Курехина или Мамонова, я уже не говорю о группе «Кино» или «Аквариум».

— Хочу спросить еще про Владимира Мамышева-Монро. Почему вы решили проиллюстрировать его фотографиями — он там предстает в образах разных российских исторических деятелей вроде Ленина или Петра Первого — книгу?

— К Владику у меня очень сентиментальное отношение. Он был моим близким другом, одним из самых удивительных людей, которые попадались мне в жизни. Его работы очень хорошо иллюстрируют книгу, потому что, с одной стороны, очень историчны сами по себе, с другой — Владик был таким окончательным и самым блестящим образчиком русского денди, с третьей, его работы сами по себе очень выразительные, они имеют несомненное художественное значение.

— В последних главах книги у вас появляются не движения, а персоналии как выражение эпохи: Павленский и Pussy Riot. Почему?

— Они действительно важные явления российской культуры. Они имели самый большой резонанс за рубежом, что для меня очень важно. Причины в том, о чем я пишу в конце книги: историю делают герои. И Павленский, и Pussy Riot — не знамена влиятельной субкультуры, не политические деятели или лидеры социального движения. Но они и есть те очень молодые герои-одиночки, которые и создают динамику в жизни страны.

— Я хотел еще к 1990-м вернуться. Вы вот просили меня вспомнить. Вы никак не упомянули НБП в книге. Это по идейным соображениям?

— Это российская линия. Но, опять же, я не считаю национал-большевиков молодежной субкультурой, потому что лидером, всеобъемлющим фюрером НБП был и остается Эдуард Лимонов, персонаж абсолютно омерзительный. Я еще с 1970-х годов знаю, что он был стукачом, и этому имеются неопровержимые доказательства. Он еще к тому же в возрасте за 50. Я считаю НБП спекулятивным эгопроектом. Мне жаль тех ребят, которые из‑за этого фальшака сели в тюрьму или пострадали каким‑то образом. Но представлять НБП ценным и исторически важным движением у меня как‑то язык не поворачивается.

Последний на данный момент клип Pussy Riot

— Есть ли в 2010-х какая‑то субкультура, которая способна менять мир?

— Я настроен скорее пессимистично. Я не вижу агентов изменений, которые представляли бы из себя какие‑то движения или субкультуры. Субкультуры у нас сейчас в основном имитационные или гедонистические. Политических и социальных движений я практически не вижу. Нет, сейчас я не вижу ничего такого, и что меня впечатляет в последние десятилетия — индивидуальные подвиги каких‑то отдельных выдающихся персонажей. Но если вы мне подскажете что‑нибудь, я буду рад это услышать.

— Для меня такой культурой является русский хип-хоп, который проповедовал сплошнейший гедонизм и который имеет большой протестный потенциал, что мы увидели в прошлом году на концерте «Я буду петь свою музыку», который стал много говорить о социально-политической проблематике с теми, с кем никто раньше об этом не говорил.

— Я бы сказал, что эта история слишком актуальная. Я недостаточно изучил ее. Впечатления от русского хип-хопа у меня кисло-сладкие. С одной стороны, я вижу талантливых ребят, убедительных в гражданском отношении, с другой стороны, есть масса рэперов, которые абсолютно косноязычны и бессмысленны. С одной стороны, есть Фейс, который на предпоследнем альбоме развернулся в сторону социальных комментариев, с другой стороны, есть Pharaoh — я вообще не могу понять, о чем он поет, это недоступный мне сленг. Я не понимаю, в чем месседж, по-моему, его нет вообще.

Невнятных людей больше. Имеется с одной стороны, скажем, Монеточка, певица очень ироничная, которая стала продолжением бардовской песни в клубной аранжировке. Она у меня ассоциируется с авторами вроде Вероники Долиной или Новеллы Матвеевой. У нее такая ирония, литературщина, все очень мило, грациозно. С другой стороны есть не менее популярная певица Гречка, тексты которой вполне могло бы заменить нечленораздельное мычание с пробивающимися словами типа «люби меня». И то и другое одинаково популярно. Я пока не вижу четкого вектора в этой культуре.

— Хип-хоп ведь про молодых и злых — вроде участников протестов 2017 года.

— Вы же сами сказали о протестах 2017 года. Два года прошло. Меня очень расстраивает то, что очень бодро началось, вскоре совершенно сдулось. Если бы это движение протестное продолжилось, хотя бы на том же уровне, то в этом контексте и новая музыка, думаю, звучала бы совершенно иначе и не выглядела отдельными выходками как, скажем, клип «Смерти больше нет». Пока я не вижу сложившегося паззла. Я бы хотел, чтобы он сложился, но пока этого, к сожалению, не произошло.

Книгу Артемия Троицкого «Субкультура. История сопротивления российской молодежи 1815–2018» уже можно найти в магазинах Москвы и Петербурга.

Материалы по теме:

Артемий Троицкий — о книге «Субкультура» и идейном потенциале российской молодежи
Китай подталкивают к силовому вмешательству в Гонконге
Жесткий подавления протестов ближе с каждым днем ...
Артемий Троицкий — о книге «Субкультура» и идейном потенциале российской молодежи
Захарова предупредила, что история со Скрипалями будет доведена до конца
Дело Сергея СкрипаляПо словам официального представителя МИД РФ, российское дипведомство не может получить ответы на "самые простые вопросы"Описание© Владимир Гердо/ТАСС Россия не "спустит на тормозах" историю с предполагаемым Великобританией отравлением бывшего сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии. Об этом сообщила ...
Артемий Троицкий — о книге «Субкультура» и идейном потенциале российской молодежи
В Китае обнаружили проблемы с Су-27 и J-11
Китайские СМИ пишут о ситуации, которая складывается в военно-воздушных силах страны вокруг использования истребителей Су-27 и их лицензионных копий J-11. Отмечается, что общее число самолётов Су-27 различных модификаций, а также J-11, превышает 200 единиц. При этом истребители J-11 по лицензии компании «Сухой» ...
Артемий Троицкий — о книге «Субкультура» и идейном потенциале российской молодежи
ABC Coffee Roasters, кондитерская лавка в «Южанах» и ресторан Kopernik
Две кофейни, винный бар с пышками на Петровке и паб на Большой Грузинской, Buffetum в спальном районе, Kopernik, где готовит 23-летний шеф, еще одно кафе UDC и десерты в «Южанах» — «Афиша Daily» о недавно открывшихся заведениях Москвы. ...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Читайте ранее:
СМИ сообщили о возможной отставке семи губернаторов

Политологи составили рейтинг устойчивости глав регионов В следующем году заканчиваются полномочия у 16-ти российских губернаторов.

«Мы за Россию»: на Украине журналиста-националиста прогнали с курорта

Причиной стычки стала украинская мова Жена киевского журналиста Вячеслава Гармаша рассказала в Facebook, что её

Закрыть
Яндекс.Метрика